И все же Евно Азеф опасался разоблачения. Частые обыски, аресты членов ПСР, провалы целых переферийных организаций, казалось бы, хорошо подготовленных террористических операций, продолжавшиеся и после убийства обвиненного в предательстве Татарова, вновь и вновь рождали слухи, что в верхах партии не обходится без предательства. Об этом ЦК ПСР предупреждали: осенью 1906 года чиновник политического розыска в Одессе Сорокин и осенью 1907 года — Саратовская организация эсеров. В письме саратовцы сообщали приметы провокатора, по которым можно было узнать Азефа.
ИЗ КНИГИ А.И.СПИРИДОВИЧА "ПАРТИЯ СОЦИАЛИСТОВ — РЕВОЛЮЦИОНЕРОВ И ЕЕ ПРЕДШЕСТВЕННИКИ""Письмо… стало известно трем членам Центрального Комитета — Ракитникову, Гершуни и Чернову, но предательство со стороны Азефа казалось настолько неправдоподобным и немыслимым, что ему не было придано никакой веры и его даже не стали расследовать. Азеф считался провиденциальным человеком, единственным незаменимым, стоящим выше всяких подозрений…"
Гершуни, принимавший участие в обсуждении саратовского письма, был более всех возмущен оговором Азефа и считал его нелепым. В конце заседания, когда все обстоятельства дела были обсуждены, Г.А.Гершуни в глубоком волнении, густо покраснев, сказал: "Это все из-за того, что Ивана Николаевича ни разу не арестовали. Сегодня обвинили его, завтра возведут такую же гнусность на меня, послезавтра на третьего…"
Несколькими месяцами позже Гершуни, уже больной, говоря о письме из Саратова, выражал желание уехать скорее в Россию, чтобы вместе с Азефом убить Николая II.