"Дело Азефа — тяжелый удар для партии и революции, — писал Б.В.Савинков. — Но этот удар тяжел не тем, что подорвано моральное значение террора, — террор Каляева чист, — и не тем, что террор как форма борьбы невозможен: не будет Азеф — будет террор. Этот удар тяжел и страшен другим. В эти темные дни торжества палачей легко упасть духом, легко отречься от старых заветов, легко забыть свое прошлое. Дело Азефа поколеблет слабых, оно может смутить и сильных. Нужна большая любовь, чтобы поднять наше старое знамя, нужна горячая вера. Но ведь вера без дел мертва, честь и победа только за теми, в чьих руках меч".

На V Совете партии эсеров за террор проголосовало 12 человек, против — 4, воздержалось -3. ЦК ПСР, основываясь на решениях своего Совета, решил продолжать террористическую деятельность. В течение 1908 года было совершено всего три террористических акта, в 1909 году — два, в 1911 году — два. В этом же году в Киеве эсером Мордеком Богровым был убит Столыпин. Есть веские основания утверждать, что этот террористический акт был совершен подонком не без помощи Департамента полиции.

И все же, несмотря на все потуги ЦК ПСР реанимировать террор не удавалось. Он постепенно умирал. Провокаторство Евно Азефа "подмочило" репутацию эсеров. Более того, оно убедительно свидетельствовало о внутреннем разложении партии, как результате безоглядного увлечения террором, проповеди индивидуализма, неустойчивости организационных принципов, отхода от классовой борьбы. Среди эсеров, по выражению их лидера В.М. Чернова, господствовали идейный столбняк, состояние растерянности и недоумения. Политические итоги эсеровского террора оказались равны нулю. Сериалы террористических ударов по самодержавию не помешали ни наступлению реакции, ни прекращению карательных экспедиций в деревне, ни смягчению репрессий против прогрессивных сил страны. "Без рабочего народа, — писал. В.И.Ленин, — бессильны, заведомо бессильны всякие бомбы". Террор — оружие обреченных.