Провокационные заявления эмигрантских кругов о незаконности предстоящего суда, ссылки подсудимых — членов ЦК ПСР — на амнистию 1919 года вызвали в ответ заявление народного комиссара юстиции Д.И. Курского. Он решительно заявил, что амнистия касалась лишь тех правых эсеров, которые пересмотрели свое поведение и отказались от продолжения вооруженной борьбы с Советской властью. Те же эсеры, которые от нее не отказались, амнистии не подлежали.
Для участия в процессе в Москву прибыло более 80 корреспондентов советских и зарубежных органов печати. Учитывая историческое значение процесса и размеры той клеветнической кампании, которая развернулась вокруг него, Пленум ЦК РКП/б/ 3 апреля 1922 года обсудил вопрос об агитации за границей, в связи с деятельностью эсеров и меньшевиков и принял решение об организации контрагитационной кампании. В задачу средств массовой информации новой России входил показ того, что большевики не мстят, не сводят счеты с правыми эсерами, а защищают завоевания Великого Октября.
На скамье подсудимых правые эсеры оказались расколотыми на две непримиримые группы. Первая группа, насчитывавшая 22 человека, заняла на суде явно антисоветскую Позицию. Не отказалась от продолжения борьбы с Советской властью. пыталась использовать проходившие в обстановке широкой гласности заседания Верховного трибунала для контрреволюционной пропаганды и клеветы на партию большевиков и ее руководителей. Ядро этой группы составляли члены ЦК ПСР А.Р.Гоц, Д.Д. Донской, Е.М.Тимофеев, М.А.Ееденяпин, Д.Ф.Раков, М.А.Лихач, М.Я.Гендельман-Грабовский, Л.Я.Герштейн, Е.М. Ратнер-Элькинд, Ф.Ф.Федорович, кандидат в члены ЦК ПСР Н.Н.Иванов и другие руководители эсеровских организаций.