— Что за черт,— сказал Гарольд, пряча на всякий случай бутылку за спинку стула.— Эй, это ты, моя дорогая? — неуверенно сказал он.

Но из-за занавески не донеслось ни звука. Она лишь еще раз мерно колыхнулась.

Гарольд осторожно поднялся и, тяжело ступая, неуверенно приблизился к дверям. Резко отдернул полотнище, но за ним никого не было — лишь пустой двор с колыхающимися простынями, которые не успела до конца убрать его жена. Свет одинокого фонаря тоскливо освещал асфальтированную площадку. Серебрились ветви елей, белел низкий забор.

— Неужели я так быстро напился, раньше со мной такого не бывало. Может плохо поужинал? — сам себе говорил Гарольд, расхаживая по гаражу.

Он открыл несколько стенных шкафов, осмотрел инструменты, банки с краской. Ничто не привлекло его внимание. Тогда он вновь решил приложиться к плоской бутылке, но что-то мешало ему это сделать, что-то мешало ему сосредоточиться, что-то отвлекало его внимание, но что, он не мог сообразить, и потому недоуменно бродил по гаражу.

— Неужели показалось,— прошептал Гарольд.— Ведь здесь явно кто-то есть. Или я такой пьяный, но вроде бы я еще не очень пьян,— попытался сам себя успокоить мужчина.

Он пошарил по стене и щелкнул выключателем. Вспыхнула яркая лампочка, залив гараж желтым светом.

— Вроде, все нормально, что же это такое со мной,— недоуменно говорил Гарольд.

Он открывал и закрывал двери, выглядывал на улицу, но ничего не привлекало его внимание. Наконец, осмелев, он открыл дверь, ведущую на улицу.

В ярком желтом свете сверкнуло лезвие секача. Секач опустился, рассекая грудную клетку Гарольда, Недоуменно поводя глазами, в которых было непонимание и ужас, Гарольд взмахнул руками и осел на пол, залитый бензином. Падая, он зацепил пустую канистру, упавшую и звонко загремевшую на весь гараж.