Мы переглянулись, потом одновременно подняли головы вверх и опять осмотрели дом. Затем мы с Пашкой еще немного пообщались с народом на улице. Поговорили с одним врачом. Он сказал, что у сердечников возникли проблемы с сердцем, а у гипертоников подскочило давление, что в такой ситуации вполне естественно. Но ничего необычного ни он, ни его коллеги не отметили. Да, у кого-то до сих пор дрожат руки, плывет перед глазами, прошибает холодный пот. Но никто из бригад «Скорой» на подстанции, которая располагается в нашей районной поликлинике и в пешей досягаемости, никаких толчков и колебаний почвы не ощутил. Здание поликлиники не качалось и не тряслось.

– А массовый психоз – это что, обычное дело в наших широтах? – тихо спросила я у врача не для эфира.

Мужчина пожал плечами.

– У вас есть какие-нибудь версии случившегося?

Он развел руками и сказал, что в этом скорее разберусь я и представители правоохранительных органов.

– В истории вроде бывали случаи, когда у массы людей возникало одно и то же видение, – вспомнил врач. – Причем в разных случаях это находило разные объяснения, но чтобы землетрясение, которого, как я понимаю, на самом деле не было… И это ведь не видение, это ощущение. Не оптический обман, который, по-моему, организовать гораздо проще – в особенности с нынешней техникой и технологиями, которые постоянно развиваются. Думаю, вам будет легче это выяснить, чем мне, – повторил он и улыбнулся.

Тут как раз подъехали наши операторы с дежурными корреспондентами, и я попросила их взять интервью у как можно большего количества людей. Пусть те расскажут, что чувствовали. В это же время из подъездов стали появляться пожарные с удивленными лицами.

– Пойдем, Таня, – позвала я соседку и кивнула на дверь в наш подъезд.

– Может, вначале с пожарными поговоришь?

Мы с Пашкой подскочили к одному мужчине в серой форме, и я сунула ему под нос микрофон.

– Возгораний нет, – сказал он.