- Приговоренный к смерти позавтракал с аппетитом, - произнес он и приподнял серебряную крышку, под которой оказалась вкусно пахнувшая яичница с беконом.

- Как вас прикажете понимать? - спросил я, сладко зевая.

- Не знаю, сэр, что задумали вы и его светлость, но там, куда вы едете, вам придется привыкать к новой жизни. К примеру, ваш костюм и вот эта одежонка куплены в разных магазинах.

Он взял фибровый чемодан, положил его на стул и открыл замки. Осторожно, словно дорогой шелк, он разложил на кресле дешевые трусы, простую рубашку в клетку, горчичного цвета пуловер в рубчик, иссиня-черные брюки-дудочки и черные носки. Потом с отвращением достал черную кожаную куртку и повесил ее на спинку кресла, а рядом аккуратно поставил остроносые туфли.

- Его светлость велел мне проследить, чтобы вы оставили здесь все, с чем приехали, а с собой взяли только это, - с сожалением сказал он.

Я позавтракал, принял душ, побрился и с головы до ног оделся во все новое. Завершала туалет черная куртка, которую я наглухо застегнул до самого верха.

Волосы, аккуратно причесанные назад, я сбил вперед, и черные завитки стали падать на лоб.

Вернувшийся за пустым подносом Теренс застал меня возле большого, в полный рост, зеркала. Обычно при его появлении я улыбался, теперь же, медленно повернувшись на каблуках, я встретил его жестким, с прищуром взглядом.

- Боже правый! - в ужасе воскликнул он.

- Отлично, - со смехом сказал я. - Значит, особого доверия я не внушаю?

- Никакого, клянусь этим шкафом.

- Ну, а еще что обо мне можно сказать? На работу вы меня взяли бы?

- Для начала я не пустил бы вас через парадную дверь. В лучшем случае, через черный ход. Прежде чем взять вас, я бы как следует проверил ваши рекомендации. А скорее всего не взял бы вообще, разве что работник требовался бы позарез. Я бы сказал, что вы - человек ненадежный… и немного… даже опасный.