- А можно? - Ее лицо прояснилось. - Это было бы здорово! Она повеселела, поцеловала меня на прощанье и вернулась к своим занятиям.

Старшая из моих сестер всегда отлично меня понимала, и я счел своим долгом рассказать ей об истинной цели моего «отпуска». Она неожиданно расстроилась.

- Дэн, дорогой, - сказала она, прижавшись к моей руке и шмыгая носом, чтобы не плакать, - я понимаю, что тебе было непросто растить нас и что мы должны быть рады, если ты наконец хочешь сделать что-то для себя, только, пожалуйста, будь осторожен. Нам так… так нужно, чтобы ты вернулся.

- Я вернусь, - беспомощно пообещал я, давая ей свой носовой платок. - Я вернусь.

Такси привезло меня из аэропорта через засаженную деревьями площадь в лондонский дом графа Октобера. Моросил мелкий серый дождь, ни в коей мере не соответствовавший моему настроению. На сердце у меня было легко и беззаботно, я был готов на все.

В ответ на мой звонок элегантная черная дверь была открыта дружелюбным слугой, который взял у меня из рук дорожную сумку, сообщил, что его светлость ожидает меня, и предложил немедленно пройти наверх. Поднявшись на второй этаж, я оказался в гостиной, отделанной в малиновых тонах, с электрообогревателем в старинном камине, вокруг которого с бокалами в руках стояли трое мужчин. Они стояли в непринужденных позах, повернув головы к открывшейся двери, и все как один излучали властность, которую я заметил в графе Октобере. Это был правящий триумвират Национальных скачек. Большие шишки. За ними были столетия традиционного могущества. И они воспринимали всю ситуацию куда менее легкомысленно, чем я.

- Мистер Роук, милорд, - произнес слуга, проводя меня в комнату.

Граф Октобер подошел ко мне, и мы обменялись рукопожатием.

- Хорошо долетели?

- Да, спасибо.

Он обернулся к остальным.

- Два других сопредседателя нашего комитета прибыли сюда, чтобы познакомиться с вами.

- Мое имя Маклсфилд, - проговорил тот из них, который был выше - сутулый пожилой человек с пышными седыми волосами. Он подался вперед и протянул мне жилистую руку. - Очень рад нашему знакомству. - У него был острый пронзительный взгляд. - А это полковник Беккет, - он жестом указал на третьего человека, худощавого и болезненного на вид, который тоже пожал мне руку, но слабо и вяло.