- Ну да, - подтвердил я, - это Симмонс.

- Артур Симмонс, - кивнул он. - Что он из себя представляет?

- С лошадьми он обращается отлично, - сказал я. - Но домой хочет только когда пьян. А напивается он всегда в Перлуме, а не здесь.

- А-а… А он поехал бы в Англию, если бы ему предложили?

- Не знаю. Это зависит от того, зачем он вам нужен. Он затянулся, стряхнул пепел и посмотрел в окно.

- Год или два назад у нас были большие неприятности, связанные с допингом скаковых лошадей, - отрывисто сказал он. - Очень большие неприятности. Состоялись судебные процессы, несколько человек были приговорены к тюремному заключению, мы ужесточили правила обеспечения безопасности конюшен, ввели обязательные анализы слюны и мочи лошадей. Мы стали проверять первых четырех лошадей во многих скачках, чтобы прекратить допинг для победы, и кроме этого - каждого подозрительно проигравшего фаворита, чтобы исключить допинг для проигрыша. После введения новых правил почти все результаты проверок были отрицательными.

- Это замечательно, - сказал я не особенно заинтересованно.

- Отнюдь. Просто кто-то нашел такое вещество, которое не могут обнаружить наши химики.

Так называют английских иммигрантов, недавно живущих в Австралии.

- Вряд ли это возможно, - вежливо отозвался я. День проходил совершенно бездарно, а у меня было еще полно дел.

Он почувствовал мое безразличие.

- Мы насчитали уже десять случаев, все победители. Но это только те случаи, в которых мы уверены. Лошади явно выглядели подозрительно возбужденными - хотя лично я ни одной из них не видел, - а анализы ничего не показали. - Он замолчал. - Допинг это почти всегда работа кого-то из своих, - продолжал он, глядя прямо на меня, - то есть, я хочу сказать, что конюхи почти всегда как-то в этом замешаны, даже если они только показали кому-то нужную лошадь.