Простившись с Линни, я всю ночь не спал, но не по ее вине. Во мне шла давняя дурацкая борьба между жаждой забвения и убеждением, что смириться было бы неверно в принципе, все равно что признать свое поражение. Я никогда не умел принимать поражения. От перспективы искать лошадь Дэйва Теллера энтузиазм горел во мне не ярче, чем мокрая угольная пыль, но и нация едва ли погибнет, если я покину службу.
Кэролайн… При мысли о ней кровь бросилась мне в голову. Кэролайн, на которой я бы женился, если бы ее муж дал развод.
Кэролайн оставила его и стала жить со мной, но ее постоянно мучило чувство вины. Жизнь превратилась в кошмар. Будничный ежедневный кошмар. Шесть изматывающих лет - даст он развод, не даст развода - подточили ее нежную страсть, и в конце концов он развода не дал. Но и не получил ее. Через год после суда Кэролайн оставила меня и уехала в Найроби работать в больнице сестрой, вспомнив медицину, которой занималась до замужества. Время от времени мы обменивались письмами, в которых даже не заикались о возможности снова жить вместе.
Острая боль разлуки постепенно притупилась, и я больше не чувствовал ее каждую минуту. Но после все более долгих интервалов боль возвращалась, и тогда я вспоминал Кэролайн, какой она была в начале нашего знакомства, и желание становилось почти невыносимым. Не составило бы труда найти других девушек: одну, чтобы поговорить, с другой поработать, с третьей лечь в постель. Но такой, чтобы обладала всеми качествами сразу, не находилось. Такой была Кэролайн. В последний год мое одиночество не рассеялось, а еще более мучило меня. Работа по самой своей природе отдаляла меня от людей. Дома меня никто не ждал, никто за меня не беспокоился, никто не разделял мои заботы. Бесполезность и пустота существования глубоко укоренились, и, казалось, ничто не ждет меня впереди, кроме этой пустоты, которую я и теперь уже находил невыносимой.