- Знаете, где есть хороший бар? - спросил я.

- Вы читаете мои мысли. - Он поднял глаза к небесам, вернее, к довольно низкому потолку. - Вверх по Бродвею в квартале отсюда есть «Дэлэни».

Мы вышли из прохлады кондиционеров на изнывавшую от зноя улицу - тридцать градусов жары и девяносто восемь процентов влажности. Через сто ярдов у меня на спине образовалось маленькое болото. Я никогда не огорчаюсь, если жарко. Нью-Йорк, обдуваемый горячим ветром, лучше Нью-Йорка, занесенного снегом. Любое место, где жарко, для меня лучше того, где холодно. Холод проникает не только в кости, он сковывает сознание, сушит волю. Если к зиме я не справлюсь со своей депрессией, поражение придет с первым снегом.

«Дэлэни» выставил столы на тротуар и обслуживал участников какой-то деловой конференции. На лацканах одинаковых пиджаков висел обязательный картонный прямоугольник с фамилией. Любезные улыбки скрывали озабоченность. Эти люди занимали все столики от тротуара до прохладной темной глубины бара. Полностью поглощенные своими проблемами, они ничего и никого не замечали. Места нам не нашлось.

- Вы хотите позвонить в отель, заказать номер? - спросил Уолт. - Где вы остановились?

- В «Билтморе».

Уолт вскинул брови.

- Теллер платит, - пояснил я. - У него там счет.

- Что вы для него сделали? Спасли ему жизнь?

- Шесть раз, - парировал я.

- Он, наверное, серьезно думает, что вы поможете вернуть ему лошадь, - задумчиво протянул Уолт.

- Мы, - поправил я его.

- Нет. Вы. Этот жеребец не оставил следов. Я искал.

Водитель такси, цветной парень в рубашке с засученными рукавами, отвез нас в отель. Горячий воздух с пылью всякий раз влетал в окно, когда мы набирали скорость. Под палящим солнцем пешеходы разбредались по домам, и ветер гонял по мостовой больше мусора, чем обычно.

- Грязный город, - фыркнул Уолт, глядя на улицы. - Хочу в Чикаго.

- Слишком холодно, - машинально пробормотал я. - Красиво, но холодно. Такой пронизывающий ветер с озера.