— Неприятности из-за девочек? — стоя рядом со мной, Грин обнажил зубы в жуткой усмешке.

— Неприятности с полицией.

— Из-за убийств? — спросил Грин.

— Из-за того, что я проповедовал на улицах, не имея на это разрешения. Голос повелел мне проповедовать и нести слово истины закосневшим в грехе. И этот голос сегодня велел мне прийти сюда и дать свой показания.

— Какой голос?

— Великий голос, — старика было еле слышно. Он закашлял кровью.

— Да он совсем спятил, — произнес Грин.

— Замолчите. — Я опять повернулся к умирающему. — Какие показания вы хотели дать?

— О машине, которую я видел. Она разбудила меня в середине ночи, остановившись на дороге около моей обители.

— Какая машина?

— Я ничего в них не понимаю. Думаю, какая-то иностранная. Ее мотор так ревел, что разбудил бы и мертвого.

— Водителя вы видели?

— Нет, я не подходил. Я испугался.

— Когда эта машина появилась?

— Я не слежу за течением времени. Луна уже спустилась за деревья.

Это были его последние слова. Он взглянул на солнце своими глазами цвета неба. Потом они изменили свой цвет.

— Не сообщайте полиции, — попросил меня Грин, — если вы им расскажете, я обвиню вас в лжесвидетельстве. Я здесь уважаемый гражданин. Я же могу потерять свой бизнес. И поверят они мне, а не вам, мистер.

— Замолчите.

Но он не мог замолчать.

— Старик ведь врал. Вы сами это знаете. Он же при вас сочинял, будто слышит какие-то голоса. Это доказывает, что он — псих. Псих-убийца. Я пристрелил его так же, как вы бы пристрелили бешеную собаку, и я правильно поступил.

Он взмахнул пистолетом.

— Нет, вы поступили неправильно, Грин. И вы знаете это. Дайте-ка мне пистолет, пока вы еще каких-нибудь бед не натворили.

Он сунул мне его в ладонь. Разряжая оружие, я сломал ноготь, потом вернул ему. Грин вплотную придвинулся ко мне.