Я направился к дому Коннора, расположенному на побережье в южной части города, но неожиданно увидел машину Грина, припаркованную у его ресторана. Я вошел внутрь.

В помещении пахло жиром. В заведении было полно посетителей. Они сидели в кабинках и за большим столом, стоявшим в середине зала. Сам Грин сидел на табурете перед кассовым аппаратом и пересчитывал наличность. Вид у него был такой, будто от этих цветных бумажек зависела его жизнь.

Он поднял голову, улыбаясь и рассеянно глядя на меня.

— Да, сэр?

Потом он узнал меня. На его лице одно выражение быстро сменялось другим. Наконец на нем застыло выражение стыда.

— Я знаю, что мне не следовало приходить сюда в такой день. Но работа помогает мне отвлечься. Кроме того, если за моими служащими не присматривать, они меня до нитки оберут. А деньги мне еще понадобятся.

— Зачем, мистер Грин?

— На адвоката. Здесь будет суд. — Он произнес это слово так, будто оно доставляло ему какое-то горькое удовлетворение.

— Над кем суд?

— Надо мной. Я передал шерифу все, что сказал старик. И что я сделал. Я застрелил его как собаку, хотя у меня не было никакого права на это. Я просто обезумел от горя.

Сейчас он лучше владел собой. В его глазах можно было прочесть стыд. Но в глубине их, как камень на дне колодца, пряталась скорбь.

— Я рад, что вы сказали шерифу правду, мистер Грин.

— Я тоже рад. Старику это не поможет, да и Джинни назад не вернешь, но, по крайней мере, я смогу жить в ладу с собственной совестью.

— Раз уж вы заговорили о Джинни, — произнес я, — скажите, она часто виделась с Фрэнком Коннором?

— Да, думаю, часто. Он занимался с ней. Дома и в библиотеке. Но денег у меня за это не брал.

— Очень любезно с его стороны. Джинни хорошо относилась к Коннору?