Тут она поняла, что этого говорить, быть может, и не следовало, залилась краской и замолчала. Я облокотился на фанерную конторку между нами.

— Что за девушка была эта Джинни Грин?

— Не знаю. Я никогда с ней не общалась.

— Но ваша сестра, должно быть, была с ней дружна.

— Я не разрешала своей, сестре дружить с такими девушками, как Джинни Грин. Такой ответ вас устраивает?

— Не очень.

— Мне кажется, вы задаете очень много вопросов.

— Это естественно, ведь это я обнаружил ее. А кроме того, я еще и частный детектив.

— Ищете себе работу?

— Вообще-то она у меня есть.

— У меня тоже. Так что извините, я должна ею заняться. — Свои слова она сопроводила улыбкой, чтобы я не обиделся.

Потом повернулась к своему коротковолновому передатчику и сообщила полицейским патрульным машинам, что тело Вирджинии Грин найдено. Это услышал ее отец, как раз входивший в комнату диспетчера. Мистер Грин был полный мужчина с одутловатым лицом и воспаленными, покрасневшими глазами. Из-под манжет его брюк виднелись полосатые пижамные штаны. Ботинки его были заляпаны грязью. Двигался он так тяжело, будто всю ночь провел на ногах.

Он оперся о край конторки, открывая и закрывая рот, как вынутая из воды рыба.

— Я слышал, вы сказали, что она мертва, Анита, — с трудом проговорил он.

Женщина подняла на него глаза.

— Да. Не могу выразить, как мне больно вам это говорить, мистер Грин.

Он уткнулся лицом в конторку и так застыл в позе кающегося грешника. Где-то тикали часы, отмеряя секунды, а из глубины комнаты сигналы лос-анджелесской полиции доносились как с какой-то другой планеты.

Планеты очень похожей на нашу, где время измеряется насилием с преступлениями.