- Ну нет! - рявкнул Ронси. - Он хорош в деле, а не на вид. И нечего тут льстить - я этого не люблю.

- Что ж, по крайней мере, это честно, - смиренно произнес я. - У него некрасивые голова и шея, да и седла в боках он как следует не заполнит.

- Так-то оно лучше. Вы, видать, знаете в этом толк. Проведи его по двору, Пэт.

Пэт повиновался. Тиддли Пом заскакал тряским аллюром, который раз в сто лет отличает прирожденного чемпиона. Эта лошадь, выведенная от чистокровной кобылы-гунтера и премированного жеребца, была потрясающим прыгуном и обладала невиданной для своей родословной скоростью. Когда вдруг появляется такой самородок, не только зрителям, но и самому хозяину нужно какое-то время, чтобы оценить его в должной мере. Сама индустрия по разведению скаковых лошадей подсознательно отрицает возможность того, что «звезда» в двадцать два карата может отыскаться в стойлах какого-то мелкого владельца. Тиддли Пому понадобилось целых три сезона участия в скачках, чтобы утвердиться в этом качестве.

- В прошлом году мы испытывали его в открытом гандикапе, - сказал Ронси.

- И он выиграл четыре скачки из шести, - закончил я за него.

- Ну ясно, вы это знаете по долгу службы. Пэт! - крикнул он. - Сведи его в стойло! - Он снова повернулся ко мне и спросил: - Хотите поглядеть остальных?

Я кивнул и вслед за Пэтом и двумя другими лошадьми отправился через двор к строению, из-за угла которого так неожиданно появился Питер.

За ветхим амбаром выстроились в аккуратный ряд шесть чистеньких деревянных боксов под шиферными крышами, со свежеокрашенными деревянными дверьми. В отличие от распада, царившего на ферме, они содержались в идеальном порядке. Нетрудно было догадаться, куда вкладывает фермер сердце и душу, - конечно же, в главное свое сокровище.