И он, не переставая, орал во все горло. Подошел служитель и попросил его перестать шуметь, но с таким же успехом можно было надеяться, что журчание ручья заглушит ударника хардроковой группы.

- Нэнси! Спускайся! - вопил он.

Она на шаг отступила от перил, чтобы он не мог ее видеть.

- Останетесь со мной? - Это был полувопрос-полупросьба.

- Если хотите.

- Вы же видели, какой он. А сегодня он был тихим-тихим. Благодаря вам.

- Я абсолютно ничего не сделал.

- Вы были рядом.

- Зачем вы приезжаете в Хейдок, если он без конца надоедает вам?

- Потому что, черт возьми, я не хочу чувствовать себя запуганной.

- Чантер любит вас, - сказал я.

- Нет. Господи, неужели вы не понимаете, кого он любит?

- Не понимаю.

Она покачала головой и посмотрела мне в глаза.

- Он безумно любит Чантера. - Она сделала шага три к ступенькам и остановилась. - Почему я говорю с вами так, будто знаю вас долгие годы?

Я покачал головой и улыбнулся, хотя в некотором смысле знал, почему. Но ведь никому не хочется прямо признаваться, что к нему относятся с таким же безразличием, как, допустим, к обоям на стенах.

Плаксивый голос Чантера эхом отлетал от стен трибун:

- Нэнси, спускайся вниз!

Она сделала шаг и опять остановилась.

- Не окажете ли вы мне еще одну любезность? Я останусь здесь у тети еще на несколько дней, но утром я купила для Мидж подарок, чтобы Колин отвез его домой. А он думает только о лошадях и наверняка забудет. Проследите, чтобы он не забыл подарок в раздевалке.

- Обязательно, - заверил я. - Ваша сестра… Я так понял, что она была больна.

Нэнси посмотрела на сияющее небо, потом на землю, потом прямо мне в глаза, и в этот момент за блестящим фасадом я увидел огромную болезненную трещину.

- Была. И будет, - сказала Нэнси. - У нее лейкемия. - Помолчав, она сглотнула и добавила самое невыносимое: - Мы с ней близнецы.