- Зайду к нему сегодня вечером, - пообещал я.

- Прежний полисмен, сержант Чабб, - страстно заявила Этти, - сам бы все уладил. Он бы не стал шляться попусту для снятия свидетельских показаний. А этот - просто новичок. Его прислали к нам из Ипсвича, и вроде ему здесь не нравится. Не удивлюсь, если его только что повысили. Так и пыжится от сознания собственной важности.

- Нашивки совсем новые, - пробормотала Маргарет, соглашаясь.

- Мы всегда поддерживали хорошие отношения с полицией, - гневно сказала Этти. - Не понимаю, о чем они думали, взяв на службу человека, который абсолютно не разбирается в лошадях. - Выпустив в нас весь заряд энергии, она сделала несколько глубоких вдохов носом, пожала плечами и примирительно улыбнулась. - А, ладно… Бывает и хуже.

Глаза у нее были ярко-голубыми, а каштановые волосы завивались кудряшками. С возрастом лицо ее погрубело, но морщины его не тронули, оно только приобрело некоторые мужские черты, как лицо каждой одинокой женщины. Глядя на ее тонкие губы и мохнатые неухоженные брови, я всякий раз припоминал, что в молодости она была очень красива. Людям, мало ее знавшим, Этти казалась печальной, никому не нужной женщиной, но сама она считала, что нашла дело по душе и заполнила им всю свою жизнь.

Она вышла - на ней, как всегда, были сапоги и брюки для верховой езды, - и мы услышали, как, повысив голос, она принялась отчитывать подвернувшегося ей под руку бедолагу, совершившего какой-то проступок.

Роули Лодж не мог обойтись без Этти Крэйг. А вот Алессандро Ривера нужен был ему примерно как пуля в лоб.

Он появился далеко за полдень.

Я совершал вечерний обход, осматривая лошадей. Мы с Этти добрались уже до пятой конюшни, после чего оставалось обойти малый манеж и по противоположной его стороне двинуться к дому.

Один из наших пятнадцатилетних учеников неуверенно приблизился ко мне, когда мы вышли из очередного денника.