«Но раз уж он считает, что неизвестно, в чем тут дело, - добавил я мысленно, - я и подавно не разберусь».

- Мальчик мой, ты просто необыкновенный… - теперь Нерисса выглядела совершенно измученной, как будто спор со мной отнял у нее последние силы. Однако заметив, как мы напуганы ее состоянием, она нашла в себе силы улыбнуться.

- Пока еще нет, мои дорогие… У меня еще есть пара месяцев. По крайней мере, я так думаю.

Кейт хотела возразить, но Нерисса погладила ее по руке.

- Не надо так переживать, дорогая моя. Я уже смирилась с этим. Просто хотелось бы все уладить… привести в порядок. Поэтому я и настаивала на том, чтобы Эдвард поехал… Но мне еще надо рассказать ему некоторые подробности…

- Вы совсем измучены, - прервал ее я.

- Вовсе нет, - не очень убедительно солгала она. - А это нужно… Нужно, чтобы ты знал кое-какие детали. Эти лошади принадлежали моей сестре Порции, она тридцать лет назад вышла замуж и уехала в Южную Африку. Когда она овдовела, то решила там остаться, потому что все друзья ее были там. Я несколько раз ее навещала. Кажется, я рассказывала о ней.

Мы кивнули, подтверждая.

- Она умерла прошлой зимой, - вспомнил я.

Да, это было для меня тяжелым ударом, сказала Нерисса. - Я была ее единственной близкой родственницей, и она завещала мне почти все, что ей осталось после мужа. В том числе и лошадей. - Нерисса помолчала, собираясь с мыслями и силами. - Годовалых. И очень дорогих. Вскоре тренер прислал письмо, где спрашивал, не хочу ли я их продать, потому что из-за карантина их трудно будет перевезти в Англию. Я решила, что лучше будет их оставить - пусть бегают на африканских скачках. Продать можно всегда. Но теперь… ситуация изменилась. Когда они достигнут возраста, что позволит использовать их в племенной работе, меня уже не будет. А цена падает с каждым днем.

- Нерисса, милая, - заметила Кейт, - но не все ли теперь равно?