- Очень вам благодарен. Не стоило так беспокоиться, - сказал я, мысленно посылая его куда подальше.

- Я не мог не встретить Эдварда Линкольна! - провозгласил он и хохотнул нервно.

Начальник отдела проката вынужден общаться с кинозвездами раз в месяц, как минимум.

- Там у меня машина, - сказал он и, раскинув руки, попятился, как рак, одной рукой он как бы просил толпу расступиться, а другой указывал мне дорогу. Толпы не было.

Я тащил чемоданы и делал вид, что это меня забавляет.

- Тут рядом, - повторял он и заглядывал в глаза.

- Чудесно.

У выхода нас встречала группа из десяти человек. Я пожал плечами. Одежда, манеры их не оставляли сомнений в том, что это так называемые представители прессы. И все они были вооружены фотокамерами, магнитофонами и микрофонами.

- Мистер Линкольн, что вы думаете о Южной Африке?

- Алло, Линк, улыбнитесь!

- Правда ли, что…

- Улыбайтесь, пожалуйста!

Как ни старался не сбавлять шаг, все же вынужден был задержаться, изобразить улыбку и выдать несколько фраз типа: «Очень рад… Счастлив посетить вашу страну… Это мой первый приезд…» Спустя некоторое время мы выбрались из здания.

Здесь, на высоте две тысячи метров над уровнем моря, солнце пекло не сильно и даже было прохладно. Уэнкинс потел.

- Как им удается, не знаю, - сказал он.

- Действительно интересно, я купил билет вчера.

- Вот и я говорю, - не слишком уверенно поддакнул он.

- Впрочем, вам это на руку, реклама вам нужна, - продолжил я.

- Конечно!

Я усмехнулся. Нельзя винить его за то, что он расплачивается с ними за бывшие и будущие услуги моей особой, все равно то, что я из принципа не даю интервью, все считают просто капризом. И потом, во многих странах газетчики жестоко мстят человеку, который отказывает им в помощи. Хотя необходимо признать, что пока южно-африканские газетчики показали себя более цивилизованными, чем их коллеги из других стран.