- Я вижу, в четвертом заезде бежит лошадь миссис Кейсвел, - заметил я.

Аркнольд скривился.

- Да. Думаю, она вам сказала, что в последнее время ее лошади выступают хуже некуда.

- И что она не может понять, почему.

Он пожал плечами.

- Я тоже не могу понять. Та же пища, тот же уход, что у остальных. Они здоровы. Их несколько раз обследовал ветеринар. Непонятно. Совершенно непонятно.

- Да уж, - сказал я.

- Наркотики тоже отпадают. Мы сделали чуть не сотню анализов. Результаты отрицательные.

- А как они выглядят? - спросил я. - То есть по их поведению ничего не заметно?

- Можете сами посмотреть, - предложил он. - Если вы, конечно, разбираетесь в лошадях.

- И довольно неплохо, - встрял Дэн. - Ведь не секрет, что папаша мистера Линкольна начинал подручным в конюшне.

- Да? - удивился Аркнольд. - В таком случае вы можете посмотреть. Может, что и найдете. Кто знает.

В его голосе прозвучала нескрываемая ирония, он был уверен, что этого случиться не может. Иначе говоря, он или точно знал, что происходит с лошадьми Нериссы и был уверен, что мне не докопаться, или действительно не имел об этом никакого понятия.

- С удовольствием, - сказал я.

- Тогда хоть завтра, где-то в половине пятого, на вечерний обход.

Я кивнул.

- Вот и хорошо. А вы, Дэн? Может быть, и вы приедете?

- Разумеется, Аркнольд…

Так и договорились. Дэн предложил заехать за мной в «Игуану».

Ченк, конь Нериссы, участвующий в четвертом заезде, во время проводки в паддоке выглядел здоровым. У него была блестящая шкура и незакрепощенные, сильные мышцы. Он не производил впечатление особо мощного, но лоб у него был красивый, умный, а лопатки широко расставленные. Порция, сестра Нериссы, заплатила двадцать пять тысяч рэндов за его происхождение, пока он выиграл всего один заезд, и то несколько месяцев назад, в апреле.