Настя покорно кивнула.

Сейчас ей было все равно.

Нет, она не сломалась, не стала равнодушной к самой себе. Она просто жалеет маму и ради нее пожертвует собой.

Она повернулась к отчиму спиной, покорно сняла с себя платье, бюстгальтер, трусики. Из ее глаз текли слезы. Закрывая руками груди и волосяной треугольничек, повернулась к нему лицом. С ненавистью посмотрела на него.

Она стерпит все! Лишь бы только с мамой ничего не случилось.

Александр Макарович быстро разделся и бросил ее на кровать.

Настя закрыла глаза, попыталась на месте этого ублюдка представить Антона.

Антон? Антон! Антон!..

Ну почему она не открылась ему, почему не рассказала о домогательствах отчима?

Он сильный. Он наверняка нашел бы способ спасти ее.

Несчастная девушка дернулась, порываясь вырваться из-под отчима. Но было уже поздно. Тот с силой прижимал ее к ложу и уже входил в нее.

В этот момент в комнату вошла... мама.

Настя с ужасом увидела, как расширились от увиденного ее глаза, раскрылся рот, рука схватилась за сердце. Держась другой рукой за косяк двери, она стала оседать на пол.

Голый муж на такой же голой дочери. Залитые слезами глаза девочки. Этого износившееся сердце Елены Николаевны вынести не могло.

Когда Настя подбежала к ней, она уже не дышала.

* * *

К радости Александра Макаровича, Настя не назвала истинной причины смерти матери. Просто сердечный приступ. Наверное, от волнения при встрече с мужем, дочерью. Так он и объяснил врачам. И ему поверили. Ведь основания для этого были, притом серьезные.

Елену Николаевну хоронили на третий день.

Настя стояла над могилой и с ненавистью смотрела на отчима, самого лютого своего врага.

Он молча и тупо наблюдал, как рабочие заколачивают крышку гроба. У него даже хватило наглости положить руку ей на плечо.

Рядом с Настей стоял Денис. Он заливался горючими слезами. Никогда больше мама не приласкает его, не прижмет к себе, не взъерошит теплой рукой его непослушные вихры.