- Что ты делаешь?

- Поднимаю крепостные мосты.

Несмотря на длительную беседу с инспектором, он выглядел намного спокойнее. И когда я закончил блокировать кухонную дверь, которая вела прямо в сад, он заговорил:

- Полиция хочет иметь список всего пропавшего. Ты поможешь составить такой?

- Разумеется.

- И мы хоть чем-нибудь займемся…

- Конечно. У нас была опись имущества, но она лежала в письменном столе. Ее забрали грабители.

- Худшего места для хранения такой бумаги и не придумаешь, - заметил я.

- Примерно так же выразился инспектор Фрост.

- А в страховой компании нет списка?

- Есть. Но там перечень только самых ценных вещей. Ну, скажем, картин, драгоценностей… - Он вздохнул. - Все остальное записано просто как имущество.

Мы начали со столовой. Засовывая в сервант пустые ящики, мы одновременно старались вспомнить, что находилось в каждом из них, и я с его слов записывал. Раньше здесь лежало немало массивного столового серебра, приобретенного еще в прошлом веке предками Дональда. Дональд любил старинные вещи и пользовался ими прямо-таки с наслаждением. Но теперь он нисколько не горевал о пропаже, словно вместе с имуществом исчезли и все его эмоции. Голос его звучал равнодушно, а к тому времени, когда мы справились с сервантом, - даже скучающе. Он смотрел на пустые полки, где хранилась великолепная коллекция фарфора XIX столетия, и лицо его ничего не выражало.

- Не все ли равно, - бросил он хмуро, поймав мой взгляд. - У меня уже нет сил огорчаться.

- А как же быть с картинами?

Отсутствующим взглядом он обвел голые стены. Там, где висели картины, четко виднелись светлые пятна оливковой краски. В этой комнате были собраны работы современных британских художников. Дональд не любил эти картины, считая, что они созданы не в лучшие для этих художников дни, режут глаз и вызывают отрицательные эмоции.