Я тупо кивнул и вышел в холл. Дональд сидел на ступеньках, уставившись в пустоту. Я опустился возле него, свесив голову между колен.

- Я… я сам нашел ее, - сказал он. Что ему ответить?

У меня перехватило горло. Мне самому было жутко, а ведь он безумно любил ее.

Дурнота медленно проходила. Я оперся о стену. Если бы я знал, как ему помочь!

- Она… никогда… не бывала… дома… по пятницам…

- Знаю, Дональд.

- В шестом часу она всегда… возвращалась домой… - пролепетал он.

- Я принесу тебе бренди, - сказал я.

- Она не должна была… быть здесь…

Я с трудом поднялся и пошел в столовую. И только здесь я сообразил, что означала пустая гостиная. В столовой тоже оказались голые стены, голые полки, вытащенные и брошенные на пол пустые ящики. Ни серебряных безделушек, ни серебряной посуды. Исчезла коллекция старинного фарфора. Вместо них - куча скатертей и салфеток на полу. И везде битое стекло.

Дом моего кузена ограбили. И Регина… Регина, никогда не бывавшая дома по пятницам, почему-то пришла…

Я облокотился на опустошенный буфет, переполненный такой яростью, что, попадись мне сейчас эти негодяи, которые так хладнокровно могут убить совершенно незнакомого им человека, от них бы осталось мокрое место. Смирение - удел праведников. Меня же переполняла лютая ненависть.

Я нашел два уцелевших стакана, но ничего спиртного так и не обнаружил. Взбешенный, я прошел на кухню и налил воды в электрический чайник.

Следы грабежа были видны даже здесь. С полок было сметено все подчистую. Интересно, какие же сокровища они надеялись найти в кухне? На скорую руку заварив чай, я порылся в шкафчике, где Регина держала пряности и бренди для кулинарных целей, и, обнаружив бутылку, глупо обрадовался: хоть здесь эти негодяи дали маху.

Дональд все еще неподвижно сидел на ступеньках. Я сунул ему в руку стакан со сладким крепким чаем и заставил выпить.