- У вас есть драмамин? - поинтересовался я.

- Нет, - ответил он. - В каюте есть туалет. Можешь им воспользоваться, если начнет рвать. Ты должен пообещать вести себя тихо, тогда я спущусь и развяжу тебя. Иначе я не стану этого делать. Ясно?

- Обещаю, - сказал я.

- Хорошо.

Без долгих разговоров он легко спрыгнул через люк вниз. Обутый в парусиновые туфли, шести футов и трех дюймов роста, он почти заполнил собой все свободное пространство тесной каюты. Его тело без труда балансировало в такт корабельной качке.

- Здесь, - сказал он, поднимая крышку того, что походило на встроенный лакированный ящик. - Вот здесь гальюн. Открываешь запорный кран и накачиваешь морскую воду с помощью этого рычага. Перекрывай воду, когда закончишь, или тебя затопит. - Он захлопнул крышку и открыл дверцу стенного шкафчика. - Тут стоит бутылка питьевой воды и несколько бумажных стаканов.

Пищу будешь получать тогда же, когда и мы. - Он глубоко запустил руки в один из рундуков, казавшийся на первый взгляд пустым. - Здесь одеяло. И подушка. - Он вытащил эти предметы - и то, и другое было темно-синего цвета, - показал мне и кинул обратно.

Он запрокинул голову и взглянул на большой квадрат открытого неба над ним.

- Я оставлю люк открытым, так что у тебя будет воздух и свет. Выбраться тебе не удастся. Да и незачем. Мы в открытом море.

Он постоял с минуту, раздумывая, потом принялся снимать сеть, которая держалась просто на хромированных крючках, прицепленных к петлям верхней койки.

- Ты сможешь опять подвесить сетку, если волнение усилится, - заметил он.

Теперь, когда белый сетчатый занавес исчез, я мог рассмотреть его без помех. Волевое лицо с крупными, резкими чертами, крошечные глазки, тонкогубый рот, загрубевшая на открытом воздухе кожа и каштановые волосы, свисавшие прямыми прядями. Примерно моих лет, хотя, кроме возраста, между нами не было ничего общего. Он смотрел на меня сверху вниз без какого-либо намека на садистское удовольствие, за что я был ему благодарен, но также без малейшего раскаяния или сочувствия.