Она вдруг задрожала сильнее прежнего и, казалось, была близка к истерике.

Мне захотелось ее успокоить, однако я вовсе не собирался ей подчиняться.

- Ладно, Розмари. Я попытаюсь что-нибудь сделать, - пообещал я.

- Он обязан победить, - повторила она.

- Не вижу причин, почему бы нет, - примирительно проговорил я.

Она безошибочно уловила в моих интонациях скепсис, бессознательное желание отнестись к ее требованию как к прихоти взбалмошной женщины. Я и сам услышал эти нюансы и догадался по ее взгляду, что она их почувствовала.

- Господи, зачем я к тебе явилась? Только время потеряла, - с горечью воскликнула она и встала. - От всех мужчин никакого толку. У вас в мозгах застой.

- Вы не правы. Я же сказал, что попытаюсь. Она со злобной усмешкой произнесла «да», и я понял, что Розмари сейчас взорвется и устроит скандал. И не ошибся. Она швырнула в меня пустой бокал, я не успел его подхватить, он упал рядом со столиком и разбился.

Розмари опустила глаза на сверкающие осколки и немного успокоилась.

- Прости, - буркнула она.

- Не имеет значения.

- Я перенапряглась.

- Забудем об этом.

- Мне пора идти. Я все-таки должна посмотреть этот фильм. А не то Джордж спросит - Она надела плащ и стремительно двинулась к выходу, дрожа от волнения. - Мне незачем было сюда приходить. Но я подумала…

- Розмари, - уныло произнес я. - Поверьте мне. Я слов на ветер не бросаю.

- Никто не знает, в чем тут суть.

Я проследовал за ней в холл, чувствуя, как глубоко она расстроена. Ее отчаяние словно было разлито в воздухе. Розмари взяла черный парик со столика в прихожей и спрятала под него свои каштановые волосы. Ее движения были угловаты, порывисты. Розмари ненавидела себя и меня, этот визит вызывал у нее отвращение.

Она не привыкла лгать Джорджу, и разговор со мной показался ей теперь каким-то нелепым диким капризом. Она с ненужной ожесточенностью подкрасила губы яркой помадой, торопливо завязала шарф и вытащила из сумки темные очки.