- Это он говорил? - удивленно переспросил я. - Ну да. И еще намекал, что это сам Старик дал тебе зеленый свет и Джон ничего не мог с этим поделать. Здорово надулся наш Дон Жуан. Говорит, что это все потому, что ты есть ты, и все тут.

- Пошел он в задницу.

- Только в твою, а не в мою!

Алек негромко фыркнул в конторскую книгу, потом засел за телефон и принялся искать вкладчиков, которые согласились бы дать деньги на установку канализационного и водоочистного оборудования в Норфолке.

- Тебе известно, - словоохотливо заявил он, продолжая набирать номера, - что в Западном Берлине довольно много ферм, использующих нечистоты, и что они платят восточным берлинцам за вывоз отходов?

- Нет, не известно. - Да мне было и не интересно, но Алек по обыкновению был набит бесполезной информацией и обожал ее распространять.

- Восточные берлинцы берут деньги и вываливают кучи дерьма в чистом поле. Непереработанного, имей в виду.

- Заткнись, - сказал я.

- Я это видел, - сказал он. - И нюхал. Редкая мерзость.

- Может быть, это были удобрения, - сказал я, - но тебя-то зачем носило в Восточный Берлин?

- Свидание с Нефертити.

- У нее правда один глаз?

- Боже мой, ну да, так в этом же и весь шик! Да… алло… - Он пробился к своему предполагаемому денежному источнику и принялся долго, подробно и с явным удовольствием объяснять, как необходимо дополнительное оборудование для переработки грязного потока, который убивает окружающую среду. - Разумеется, никакого риска, это же управление водными ресурсами.

- Он послушал. - Так я могу на вас рассчитывать? Отлично. - Он деловито черкнул в блокноте и вежливо попрощался. - Ну, с этим все. Верняк дело.

Экология и все такое. Ерунда сентиментальная.

Я подровнял пачку бумаг своего дела, которое трудно было назвать «верняком», и отправился к Вэлу Фишеру; по счастью, тот оказался в большом офисе почти один. Генри Шиптон, видимо, пустился в одно из своих частых странствий по другим департаментам.