- Почему вы ему сразу не отказали? - наконец спросил он.

- Гм… Посмотрите на его рисунки. - Я открыл другую папку и расстелил перед ним буйно расцвеченную череду листов, представлявших портреты двух персонажей и их забавную историю. Я понаблюдал за утомленно-мудрым лицом Бэла, пока он пересматривал листы; увидел пробуждающийся интерес, услышал смех.

- Вот именно, - сказал я. - Пф. - Он откинулся на спинку стула и окинул меня оценивающим взором. - Уж не хотите ли вы сказать, что мы должны за него взяться?

- Оно, конечно, рискованно, и никаких гарантий. Но я бы сказал да. Разумеется, на всякий случай надо приставить к нему опытного бухгалтера, который следил бы за состоянием дел и сообщал, стоит ли финансировать дальнейшее расширение.

- Хм. - Он поразмыслил какое-то время, поглядывая на рисунки, которые все еще казались мне забавными, хотя я за две недели насмотрелся на них достаточно. - Ну, не знаю. Больно уж пальцы у него веером.

- Может, это режутся крылья? - кротко спросил я, и в глазах Бэла мелькнула веселая искорка. Он выровнял стопку рисунков и вложил их обратно в папку.

- Оставьте это, хорошо? - сказал он. - Я поговорю с Генри во время ленча. - И у меня мгновенно возникло неловкое чувство, что они будут обсуждать не только и не столько мультипликатора, сколько основательность моих суждений. Если они сочтут меня глупцом, я в два счета окажусь позади Джона в очереди на повышение.

Однако в половине пятого зазвонил мой внутри-офисный телефон, и на другом конце провода был Вэл.

- Зайдите и заберите ваши бумаги, - сказал он. - Генри говорит, что целиком полагается на ваше решение. Так что пан или пропал - решать вам.

Первый раз появившись на Королевских скачках в Аскоте, человек, в зависимости от его взгляда на мир, испытывает либо восторженное изумление, либо пуританское негодование. Либо душа воспаряет при виде изумрудных травяных дорожек, бесчисленных цветников, ярких платьев, игривых шляп и элегантных мужчин в пристойно-сером, либо возмущается презренным мотовством, легкомыслием и клеймит позором шампанское с земляникой, пока в мире кто-то голодает.