— Пусть идет.

— Я сделал все, что мог, — умоляюще прошептал Марио.

— Иди спать, — отозвался Амато, не глядя на племянника. — И не думай больше об этом.

Он слышал, как жена повела Марио в спальню, обещая принести ему теплое молоко с брэнди. Амато резко отодвинул от себя чашку и вполголоса грубо выругался.

— Совсем испортит она парня, — поддакнул Хэмми, понимая, чем на сей раз вызвано возмущение хозяина.

— Джо! Дай Хэмми тысячу долларов, — приказал вдруг Амато.

Ли помедлил, нерешительно улыбаясь. Когда Амато в ярости, как сейчас, никогда нельзя предугадать, что он выкинет.

Неожиданно Амато ударил кулаком по столу.

— Никак тебе захотелось спросить — зачем? Может, мы еще проголосуем по этому поводу? Установим демократию, а?

— Да что ты, Ник, — поспешно отозвался Джо Ли. Он вытащил бумажник, отсчитал десять стодолларовых купюр и протянул их Хэмми.

— За что это, босс? — Хэмми смущенно поглядывал то на деньги, то на Амато.

— Это тебе выходное пособие, — процедил сквозь зубы Амато, вставая.

— Подождите, вы же не можете...

— Заткнись! — заревел, наступая на него с поднятыми кулаками, Амато.

Ли оторвался от стены и молча направил на Хэмми пистолет.

— Ты зачем пришиб старика Клинкэннона? — голос Амато был хриплым от ярости.

— Так получилось, Ник... Я только чуть прижал его, он и отдал концы...

— Благодари Бога, что легко отделался, — Амато опять поднял кулак.

— Как это будет выглядеть, когда в будущем месяце я пройду большинством голосов в его отделении профсоюза? Может вмешаться Национальный союз. Скажут, что выборы — блеф. Все эти газетки найдут, что написать о бандитах и убийцах, орудующих в доках. Да что ты в этом смыслишь!

— Амато помолчал, с трудом переводя дыхание и пытаясь подавить гнев. — Пять тысяч человек в моем отделении профсоюза, как один, пляшут под мою дудку. Я говорю им — работайте, они работают. Когда я велю бастовать, они бастуют. Один ты делаешь, что твоя левая нога хочет!