— Он был здесь с женой около месяца назад. Они отмечали годовщину своей свадьбы.

— Месяц, говоришь? Он ничего не просил мне передать?

— Нет.

— Подумай хорошенько. Это имеет отношение к убийству Джо Вентра.

— Фрэнк постоянно твердил, что не ты убил его. Он говорил, тебя осудили без вины.

Рэтник резко повернулся и шагнул к двери.

— Стив, — рванулась за ним Марсия, — подожди!

— Я ждал пять лет. Ожидание кончилось. Пока!

Клинкэннон, председатель одного из отделений профсоюзов нью-йоркского порта, жил на пятом этаже меблированных комнат. Седая женщина, открывшая Рэтнику дверь, приветливо заулыбалась.

— Проходите. Я сестра Джека.

— Я насчет Фрэнка Рэгони.

— Сейчас я ему скажу, что вы здесь, — радушно отозвалась она, — только, пожалуйста, не долго. Ему сейчас очень скверно.

Рэтнику почудился за этими словами какой-то скрытый смысл.

Дверь отворилась. По выражению лица старой дамы Рэтник понял, что не все идет гладко.

— Джек просит извинить его, — она пыталась изобразить улыбку. — Но он себя плохо чувствует и не сможет принять вас. У него сильная головная боль.

— И началась она, как только вы сказали, что я по делу Рэгони?

— Я ничего не знаю.

— Что ж, передайте вашему брату мои соболезнования. Но учтите, что Амато его жалеть не будет.

Комната, которую снимал Рэтник у миссис Кейра, тонула в темноте. Не успел он зажечь свет, как раздался стук в дверь.

— Эй, Рэтник, открой! Это Коннорс из тридцать первого! Мне надо поговорить с тобой!

— Не шикарно здесь, — проворчал полицейский, входя и оглядываясь по сторонам.

Коннорс снял свое хорошо сшитое и, видимо, очень дорогое пальто и аккуратно положил его на край кровати.

— Я не считал тебя любителем животных, — кивнул он в сторону расположившегося в углу комнаты котенка.

— А кем ты меня считал?

Коннорс пожал плечами.