- Телефоны у ресторана, - сказал Рикардо. - В зале прямо рядом. Я часто оттуда звоню.

Ченчи кивнул, взял себя в руки и твердо пошел к выходу.

- Думаете, кто-нибудь наблюдает? - спросил Рикардо.

- Не знаю. Рисковать мы не можем. - Я использовал итальянское слово, означающее опасность, а не риск, но он понимающе кивнул. Я третий раз работал в Италии и говорил теперь по-итальянски лучше, чем прежде.

Мы ждали долго и мало говорили. Так долго, что я начал беспокоиться - вдруг Ченчи вовсе не позвонили? Вдруг это сообщение было просто жестокой шуткой в отместку? Или даже хуже - вдруг это просто уловка, чтобы выманить его из дома, в то время как там произойдет что-то ужасное? Мое сердце глухо билось. Старшая сестра Алисии, Илария, сестра Паоло Ченчи, Луиза, обе были на вилле и спали наверху.

Возможно, мне следовало остаться там… но Ченчи был не в состоянии сесть за руль. Возможно, мне следовало разбудить их садовника, что жил в деревне, - он иногда водил машину, когда у шофера был выходной… возможно, возможно.

Когда он вернулся, небо уже светлело. По его походке было видно, что он потрясен. Лицо его было просто каменным. Я открыл ему дверь изнутри, и он тяжело опустился на пассажирское сиденье.

- Он звонил дважды, - Ченчи по инерции говорил на итальянском. - В первый раз велел ждать. Я ждал… - Он замолчал и проглотил комок. Прокашлялся. Снова заговорил - уже тверже:

- Я долго ждал. Целый час. Больше.

Наконец он позвонил. Сказал, что Алисия жива, но цена выросла. Сказал, что я должен заплатить два миллиарда лир не позднее чем через два дня. - Голос его сорвался.

Я ясно слышал в нем отчаяние. Два миллиарда лир - это около миллиона фунтов.

- Что еще он сказал? - спросил я.

- Он сказал, что, если кто-нибудь расскажет карабинерам о новых требованиях, Алисию тут же убьют. - Тут он вдруг вспомнил, что в машине сидит еще и Рикардо, и в тревоге повернулся к нему: