На фотографиях крупным планом Алисия была не особенно красива - худенькая, с мелкими чертами лица, темноглазая, с короткими прилегающими к голове кудряшками. Ее сестра, чей снимок висел рядом в серебряной рамке, казалась более женственной, более дружелюбной, более милой: Однако в жизни в Иларии ничего такого особо не наблюдалось, тем болей сейчас, при таких ужасных обстоятельствах. Никогда не угадаешь, как человека изменит несчастье. Она и ее тетка Луиза все еще спали, когда мы с Ченчи вернулись на виллу. Все было тихо и спокойно. Ченчи пошел прямо в библиотеку и налил себе большой стакан бренди, показав мне, чтобы я тоже налил себе. Я присоединился к нему, подумав, что напиться в семь утра можно ничуть не хуже, чем в любое другое время.
- Простите, - сказал он. - Понимаю, что это не ваша вина. Карабинеры… они делают что хотят.
Я понял, что он вспоминает, как яростно набросился на меня, когда мы в последний раз сидели в этих же самых креслах. Я небрежно отмахнулся и позволил бренди протечь в горло, согреть желудок. Сменяющие друг друга чувства теснились в моей груди. Может, это и неправильно, но самое старое на свете успокоительное по-прежнему оставалось самым эффективным.
- Думаете, мы вернем ее? - спросил Ченчи. - Вы правда так думаете?
- Да, - кивнул я. - Они не стали бы начинать с нуля, если бы намеревались убить ее. Они не желают причинить ей вреда, как я все время вам и говорил. Они хотят одного… чтобы вы поверили в то, что они убьют ее. Да, я действительно думаю, что это добрый знак, раз им все еще хватает выдержки торговаться, - и это при том, что двоих из них взяли карабинеры.