- С полуночи, - сказал Пучинелли, - я снова на дежурстве, и теперь я опять начальник.

Я мрачно глянул на него. Сейчас «Скорая» стояла с выключенным мотором на более широкой улице. Экран радара уверенно показывал направление, запеленговав кейс в современном многоквартирном доме. Перед зданием, под углом к тротуару, стояла какая-то неопределенной марки черная машина с медленно остывающим перегретым мотором. Вокруг нее как попало парковались полицейские автомобиля. Распахивались двери, вспыхивали мигалки, выскакивали полицейские в своих пестрых фазаньих формах с пистолетами наготове, сразу же ныряя в ближайшее место, где можно укрыться от выстрела.

- Как видишь, похитителя находятся в квартире на третьем этаже с окнами на улицу, - сказал Пучинелли. - Они говорят, что взяли в заложники жильцов и убьют их, и еще говорят, что Алисия Ченчи умрет, если мы не дадим им спокойно уйти.

Вряд ли мне нужно было переводить их слова - я слышал их крики в открытое окно.

- Скоро установят «жучки», - сказал Пучинелли, тревожно поглядывая на мое напряженное лицо. - И мы получим пленку с записью телефонных разговоров. На лестнице снаружи наши люди. Они выясняют, кто там засел.

Я молчал.

- Мои люди говорят, что ты позволил бы похитителям уйти с деньгами.

- Конечно.

Мы почти неприязненно переглянулись, хотя еще совсем недавно являлись союзниками.

Пучинелли был смуглым худощавым человеком лет сорока. Бескомпромиссным, настойчивым, энергичным. Сторонник левых взглядов, он недолюбливал капиталиста, чья дочь была сейчас в опасности.

- Они застрелили парня, который вел машину, - сказал он. - Мы не можем дать им уйти.

- Парню не повезло. А девушку все равно надо спасать.

- Ты англичанин, - сказал он. - Слишком хладнокровный.

Гнев в моей груди был таков, что и асбест бы загорелся. Если бы его люди не устроили этой внезапной засады, парня не застрелили бы. Он ушел бы целым и невредимым, оставив выкуп в машине, как и было условлено.