- Мама! Папа! Мама!

- Господи, - пробормотал Пучинелли, - там дети! В той квартире дети! - Эта мысль повергла его в ужас. Все пять недель он не беспокоился так за похищенную девушку, как сейчас - за этих детей. Впервые я увидел на его оливково-смуглом лице настоящую тревогу. Он напряженно прислушивался к беспорядочным громким голосам из «жучка» в квартире. Все закончилось криком похитителя, который заорал на женщину, чтобы она дала детям каких-нибудь пирожных, чтобы они заткнулись, иначе он собственными руками повыкидывает их из окна.

Угроза сработала. Стало относительно тихо. Пучинелли воспользовался возможностью и передал на базу по рации короткие приказы насчет прожекторов, человека для переговоров и психиатра. Он посматривал то вверх, на окна третьего этажа, то на забитую людьми улицу. И дом, и улица через тонированные стекла нашей машины казались размытыми и какими-то нереальными. Однако стекло было не настолько темным, чтобы он пропустил нечто, весьма ему не понравившееся и заставившее с криком выскочить из машины. Я проследил за ним взглядом и тоже пришел в ужас - приехал фотограф со вспышкой, первый эшелон прессы.

Весь следующий час я слушал голоса из квартиры. Постепенно я разобрался, какой голос принадлежит отцу, какой матери, какие - двум детишкам, младенцу, и какие - двум похитителям. Один, тот, что говорил по телефону, рычал басом, у второго был встревоженный тенорок.

Я подумал, что именно этот тенорок и сдастся скорее всего; басил, видимо, киллер. Как оказалось, оружие есть у обоих. Инженер быстро передавал все Пучинелли, который специально для меня повторял более медленно: похитители заперли мать с тремя детьми в одной из спален. Отца связали веревкой.

Он невольно застонал - на него рявкнули, чтобы заткнулся.

На улице толпа с каждой минутой разбухала - казалось, жители всех соседних кварталов высыпали полюбоваться бесплатным зрелищем. Даже в два часа ночи здесь роились толпы ребятишек, просачивавшихся тут и там, несмотря на все попытки карабинеров оттеснить их. Отовсюду выныривало все больше и больше народу с фотоаппаратами. Объективы деловито целились в закрытые сейчас окна, за которыми разыгрывалось следующее действие драмы - тенорок согласился подогреть на кухне бутылочку с детским питанием.