- Совсем с ума посходили… - проворчал мой напарник.

- Однако хозяина своего все равно уберечь не смогли, - заметил я.

Стоя на коленях, оба мы в молчании взирали на останки шейха. Голова в белом тюрбане с золотыми шнурами была цела. Все остальное тело прикрывало покрасневшее от крови полотно шатра, и мой напарник, схватив меня за руку, вдруг прошептал:

- Идемте! Не смотрите! Ему уже ничем нельзя помочь.

Я подумал о полицейских и врачах «скорой», которым все равно придется смотреть, однако послушался, и мы оба молча стали пятиться назад, к не-сорвавшейся с опоры части шатра, откуда принялись сооружать новый туннель, чтоб подобраться к фургону с другой стороны.

Именно там мы и наткнулись на Джека и Джимми. Оба были без сознания, но пульс прощупывался, оба были прижаты к земле толстой опорной стойкой - она придавила Джеку ноги, а Джимми - грудь. Сдвинуть стойку нам оказалось не под силу, но вся эта возня привела Джека в чувство, и он тихо застонал от боли.

Напарник чертыхнулся сквозь зубы. Я сказал:

- Я побуду здесь, а вы ступайте и приведите еще людей. Надо снять с них это покрывало.

Он кивнул и исчез, тяжелые складки ткани сомкнулись за ним, и я оказался наедине с пострадавшими.

Джимми выглядел просто ужасно - глаза закрыты, и без того длинный нос заострился и казался еще длинней, из уголка рта ползла струйка крови.

Джек продолжал стонать. Я, подобно Атланту, приподнял на плечах тент и держал до тех пор, пока не вернулся мой напарник с двумя помощниками и козлами.

- Ну, что теперь? - нерешительно спросил он.

- Поднимем стойку, - ответил я. - Возможно, это причинит боль Джеку, зато есть шанс спасти Джимми. Иначе ему конец.

Все согласились. И вот мы медленно и осторожно сняли тяжесть с двух раненых и опустили стойку на землю рядом. Джек умолк. Джимми по-прежнему был недвижим, как бревно. Но оба дышали, пусть тяжело и прерывисто, но дышали. И я, еще раз пощупав пульс у обоих, облегченно вздохнул.