За долгие годы существования оно последовательно превращалось то в школу, то в частную лечебницу, то в гостиницу типа пансиона, и к нему все время пристраивались крылья. Одна из последних трансформаций была наиболее радикальной, и от первоначального облика - унылых стен из серо-желтого кирпича - мало что осталось. Теперь они сияли зеркальными стеклами, и ночью с реки местечко походило на Блэкпул ‹Один из популярных приморских курортов Великобритании.› - ярко освещенное, сверкающее огнями. Да что там говорить, даже днем, с дороги, любой мог разглядеть белые буквы вывески «Серебряный танец луны», вспыхивающие над входом.

- А вас там знают, сэр? - с небольшим запозданием осведомился Риджер, когда мы свернули с шоссе.

Я отрицательно помотал головой.

- Не думаю. Последний раз, когда я заезжал сюда, здесь была гостиница «Риверленд Гест Хоум», и жили в ней один старики пенсионеры. Я поставлял им выпивку.

Какие они были лапочки, с тоской вспомнил я, и выпить далеко не дураки. Знали толк в радостях, которые может доставить спиртное.

Риджер буркнул нечто нечленораздельное и за-парковался на почти пустой залитой асфальтом площадке у входа.

- Должно быть, только открылись, - удовлетворенно заметил он, запирая дверцы. - Вы готовы, сэр?

- Да, - ответил я. - И знаете что, сержант, позвольте я поговорю с ними сам.

- Но…

- Лучше не тревожить их преждевременно, - начал убеждать его я. - Вы же не хотите, чтоб они вылили весь «Лэфройг» в раковину?

- Что вылили?

- То, что вы ищете.

- О, - он призадумался. - Ладно.

Я сказал: «Ну и прекрасно!» - без всякого, впрочем, энтузиазма - и оба мы прошли через сияющий огнями портал и оказались в богато обитом плюшем холле.

Света полно, но ни одного человека в поле зрения. За стойкой приемной - ни души. Полный покой и тишина, ничего не происходит, ничего не ожидается.

Мы с Риджером двинулись к вывеске из сварного железа и дерева, гласившей: «Салун „Серебряный танец луны“, толкнули низенькие двустворчатые дверцы в стиле вестернов.