Умение водить машину - вот одна из основных причин, по которой я нанял миссис Пейлисси. Ей же в свою очередь нравилось общаться с клиентами вне лавки и развозить заказы в стареньком и вместительном «Ровере». Мы по очереди ездили то на одном, то на другом автомобиле; и вот я сказал, что займусь дневной доставкой сам, если она побудет до пяти, закроет лавку, а потом поедет домой на машине и выполнит по дороге остальные заказы.

- Непременно, мистер Бич, - она всегда была искренне рада угодить, пойти навстречу. - Тогда до завтра? Буду ровно в девять тридцать

Я кивком поблагодарил ее и, забрав счета и фургон, поехал прямиком на холм, к конюшням Джека Готорна, где, надо сказать, немногое изменилось со вчерашнего дня.

Спускаясь вниз по склону, я увидел, что большой зеленый фургон для перевозки лошадей по-прежнему стоит на лужайке, среди сваленных в кучу останков полотняного шатра. Впрочем, шейха не было, и его телохранителей - тоже. Немыми свидетелями происшедшего были лишь пятна крови на подстилке, а также беспорядочно разбросанные козлы и секции опор; там и сям в лучах заходящего солнца поблескивали миллионы стеклянных осколков.

Я запарковался там же, где всегда, у входа в кухню, со вздохом запер фургон. Из дверей дома медленно вышла навстречу мне Флора в серой юбке и зеленом жакете. Под усталыми глазами виднелись темные круги.

Я обнял ее и поцеловал в щеку. Прежде наши отношения никогда не заходили столь далеко. Но несчастья порой делают в этом смысле чудеса.

- Как Джек? - спросил я.

- Ему только что вправили ногу… фиксировали, как они выразились. Он все еще под наркозом, но я видела его утром… до того, - голос у нее дрожал, как чуть раньше, по телефону. - Он был очень угнетен. В депрессии, совершенно несчастный… - последние слова она произнесла еле слышно, лицо исказилось, по щекам поползли слезы. - О Господи… О Боже ты мой…

Я обнял ее за трясущиеся плечи.

- Не расстраивайтесь, - сказал я. - Он поправится. Обязательно поправится.