Флора вызвалась проводить меня до фургона. Я нес коробку с пустыми бокалами и видел, до чего ей не хочется отпускать меня.

- Мы же не подготовили отчета для Джека! - воскликнула она. Пришлось вернуться в кухню и заняться отчетом.

- Если вам и завтра будет не по себе, - сказал я, - могу приехать снова на «вечерние стойла». Нет, честное слово, мне даже понравилось.

- Вы просто прелесть, Тони, дорогой! - сказала она. - Буду страшно рада видеть вас, - и снова пошла провожать меня к машине.

- Полиция все утро крутилась возле этого несчастного фургона, - заметила она, кивком указав на притихшего зеленого монстра. - Сыпали на него какой-то порошок, качали головами.

- Наверное, отпечатки пальцев искали, - предположил я.

- Наверное. Уж не знаю, что они там нашли, но по всему видно, были недовольны. Вы же знаете, что это за народ. Никогда ничего не объяснят.

- А вы сами… пробовали посмотреть, когда они убрались? - спросил я.

Она отрицательно покачала головой, точно у нее и в мыслях ничего подобного не было. Однако тут же направилась через лужайку к фургону. Я последовал за ней, и мы вместе обошли машину, разглядывая прилипшую к бортам розовато-серую пыль со смазанными отпечатками.

- Да его уже целая сотня людей успела перетрогать, - решительно заявила Флора.

В том числе крановщики, подумал я, и люди, выпускавшие лошадь наружу, и многие другие до того.

Сам не пойму, что вдруг на меня нашло. Но я распахнул дверцу, по-прежнему не запертую, и влез в кабину.

- А вы уверены, что можно, дорогой? - встревожилась Флора.

- Но ведь они вам не говорили, дорогая, что нельзя, верно?

- Нет… Во всяком случае, не сегодня.

- Тогда и беспокоиться не о чем.

Я огляделся. Внутри кабины пыли было еще больше. И масса отпечатков, только менее смазанных, чем снаружи. Я с любопытством разглядывал их, но многого не ожидал: ведь как это делается по-настоящему, видеть мне ни разу не доводилось. Разве что в кино.