А подругу явно разобрало любопытство.

- А что же вы едите, если не едите пирожных? - поинтересовалась она.

- Омаров, к примеру, - сказал я.

- О боже!

Ее спутник критически взглянул на меня поверх своих пышных усов и крупных передних зубов.

- Поздновато вы стартовали в большой скачке, вам не кажется? - спросил он.

- Боюсь, что да.

- Я все никак не мог понять, что вы там возитесь в самом хвосте. Вы ведь едва не проиграли скачку! Знаете, как волновалась принцесса, а? И мы тоже волновались. Мы ведь все ставили на вас.

- Норт-Фейс очень норовист, Джек, - заметила принцесса. - Я ведь вам говорила. Он слишком своеволен. Иногда его бывает трудно заставить скакать.

- Работа жокея в том и состоит, чтобы заставить лошадь скакать! - в голосе Джека зазвучали воинственные нотки. - Или вы думаете иначе, а?

- Нет, - сказал я. - Я тоже так думаю.

Джек отчасти смутился. Принцесса чуть приметно улыбнулась.

- Зато потом вы его разогрели! - вмешался лорд Вонли, слышавший наш разговор. - Финиш был потрясающий! Из тех, о которых молится любой спонсор.

Запоминающийся. Будет о чем поговорить, будет что вспомнить. «А вы видели, как финишировал Норт-Фейс в скачке „Воскресного глашатая“? Великолепно, не правда ли?»

Джек надулся и отошел. Серые глаза лорда Вонли добродушно смотрели на меня с его широкого доброго лица. Он с искренним одобрением похлопал меня по плечу.

- Третий раз подряд! - сказал он. - Мы вами гордимся. Вы бы не зашли как-нибудь вечером к нам в типографию, посмотреть, как печатается газета?

- Хорошо, - сказал я, несколько удивленный. - С удовольствием.

- Мы бы напечатали фотографию, на которой вы смотрите, как печатают вашу фотографию…

«Нет, - подумал я, - это не просто добродушие. Это мышление профессионального газетчика».