Малкольм сказал:

- Захватывающее занятие.

- Очень увлекательное. Трудно удержаться. Он бросил на меня косой взгляд.

- Миллион… пять миллионов… Но ты сказал, что жеребенок может вообще не выйти на скачки. Получается, деньги этого парня ухнут в выгребную яму?

- Получается.

- Это совершенно безупречный способ быстро избавиться от кучи денег, ты не находишь?

- Так… - медленно произнес я. - Ты как раз это и хочешь сделать?

- Тебя это не устраивает?

- Это твои деньги. Ты их заработал. Тебе их и тратить.

Он как-то загадочно улыбнулся, глядя на свой каталог, и сказал:

- Мне кажется, ты хотел сказать еще «но»…

- М-м-м. Если ты хочешь доставить себе удовольствие таким образом, купи десяток хороших жеребят вместо одного первоклассного и займись ими.

- И платить десяти тренерам вместо одного?

Я кивнул.

- Десять жеребят здорово облегчили бы твой карман.

Малкольм расхохотался и глянул на очередного жеребенка голубых кровей, который стоил уже три миллиона, когда мистер Сиддонс покачал головой.

- …Продано за три миллиона пятьдесят тысяч гиней госпоже Терразини!

- Кто она? - спросил Малкольм.

- Владелица знаменитых на весь мир конных заводов.

- Вроде Генри Форда?

- Хм… Ну да.

Малкольм понимающе хмыкнул.

- Настоящая промышленность.

- Да.

Следующий лот, молоденькая кобыла, пошел по более умеренной цене. Но вскоре зал снова затих в предвкушении очередного представления. Малкольм с живым интересом следил за происходящим, как обычно обратив все внимание на покупателей, а не на беспокойного гнедого жеребенка на арене.

Молоток аукциониста (и его брови) поднялись, когда цена достигла двух миллионов с небольшим.

- Все сделали заявки?