- Я не о том, черт возьми! - вспылил он. - В целом ты сильно сейчас загружен?

- Вообще? Ну, не то чтоб очень…

У меня на коленях лежала газета, рядом стоял стакан с остатками вина. Был уже поздний вечер, двенадцатый час. Становилось холодно. Сегодня я славно поработал и теперь позволил себе расслабиться и погрузился в приятное безделье, как в удобное мягкое кресло.

Отец немного спустил пары:

- Ты, наверное, уже знаешь насчет Мойры?

- Эта новость в газетах на первой странице, - признался я. - А цены на золото - на… э-э-э… на тридцать второй.

- Если ты ждешь моих извинений, Ян, то совершенно напрасно, - сказал мой родитель. - Не дождешься.

Я легко представил его: коренастый седой мужчина с яркими голубыми глазами, в котором бурлит неуемная жизненная сила, струящаяся от него во все стороны, словно статическое электричество перед грозой. На мой взгляд, он был упрямым, самоуверенным, импульсивным и зачастую тупым. Но при этом у моего отца было особое чутье на деньги. Он умел быть осторожным и расчетливым и не боялся рисковать. Его недаром прозвали Мидасом.

Он спросил:

- Ты меня слушаешь?

- Конечно.

- Хорошо. Мне нужна твоя помощь.

Он произнес это так спокойно, как будто обращался ко мне с просьбами чуть ли не каждый день. Но я не могу припомнить случая, чтобы Малкольм когда-либо просил помощи у кого бы то ни было. У меня уж точно не просил.

- Э-э-э… - неуверенно протянул я. - Какая именно?

- Расскажу, когда приедешь ко мне.

- Куда это - «к тебе»?

- В Ньюмаркет. Будь завтра днем на аукционе.

Его тон никак нельзя было назвать просительным, но на безоговорочный приказ это тоже не очень походило. А я привык слышать от него только приказы. Немного подумав, я согласился:

- Ладно.

- Отлично.

Связь прервалась: он положил трубку так быстро, что я не успел задать ни одного вопроса. Я вспомнил нашу последнюю встречу, когда пытался уговорить отца не жениться на Мойре, красочно расписывая ему, что будет, если он осуществит свое нелепое намерение.