Мы поднялись на один пролет вверх по лестнице, покрытой красным ковром, и пошли дальше длинными извилистыми коридорами. Несколько человек, которые встретились нам по пути, обратили внимание на мои порванные брюки и ссадину с запекшейся кровью, которая виднелась через прореху, но никто ничего не сказал по этому поводу: то ли из исконной британской вежливости, то ли по нынешней привычке ни во что не вмешиваться. Малкольм, похоже, вообще забыл об этой неприятной подробности.

Он достал из кармана ключ от номера и, обернувшись, неожиданно спросил:

- Надеюсь, ты сам никому не говорил, что я буду сегодня в Ньюмаркете?

- Не говорил.

- Но ты знал об этом. Только ты знал.

Он смотрел на меня в упор, и я легко мог догадаться, какие ужасные предположения роятся сейчас в его голове. От страха воображение у него разгулялось.

- Заходи в комнату, - сказал я. - Коридор - не место для подобных разговоров.

Малкольм глянул на ключ, испуганно окинул взглядом опустевший коридор, почти готовый кинуться бежать от меня.

Я повернулся к нему спиной и решительно направился обратно к лестнице.

- Ян! - крикнул он.

Я остановился и обернулся.

- Вернись, - попросил Малкольм.

Я медленно пошел назад.

- Ты говорил, что веришь мне.

- Мы не виделись три года… и я сломал тебе нос…

Я взял у него ключ и отомкнул дверь. Думаю, я бы тоже стал таким подозрительным, если бы меня дважды за последние пять дней пытались убить. И я определенно вхожу в число тех, кого можно подозревать. Я включил свет и первым прошел в комнату, в которой на этот раз не было никаких притаившихся убийц.

Малкольм вошел следом, немного успокоившись, и закрыл за собой дверь. Я задернул тяжелые полосатые шторы на окнах и быстро осмотрел просторную, но несколько старомодно обставленную комнату: широкая кровать и пара кресел в старинном стиле, дверь в ванную.

В ванной убийц тоже не оказалось.

- Ян… - начал Малкольм.