Однако, на то требовалось время, Фрейер же сказал, что жюри отправилось совещаться, следовательно, мне необходимо было поторопиться. Все-таки я решил, что могу урвать пару минут и рассмотреть типа получше. Это был мужчина среднего роста в пальто-реглане бронзового цвета и коричневой шляпе, длиннолицый и остроносый. К концу первой минуты моих наблюдений он начал проявлять признаки беспокойства, в результате чего направился к подъезду ближайшего дома, в котором находился офис, а также апартаменты доктора Волмера, и нажал кнопку звонка. Дверь открыла Хелен Грант, секретарь дока. Он обменялся с ней несколькими фразами, при этом даже не коснувшись своей шляпы, развернулся на сто восемьдесят градусов, спустился на тротуар, затем взобрался по ступенькам к подъезду следующего дома и позвонил в дверь. Мои две минуты истекли, к тому же мне все было ясно, я остановил такси и велел водителю ехать в центр.

В это время суток в коридорах суда можно встретить адвокатов, клиентов, свидетелей, членов жюри, друзей, врагов, политических деятелей, обычных граждан. Справившись у муниципального служащего внизу, я вышел из лифта на третьем этаже, пересек холл и свернул за угол к дверям с номером XIX, будучи уверенным, что смогу попасть в зал без всяких проблем, ибо дело Хейза не фигурировало на первых полосах газет.

Так оно и оказалось. В зале суда почти никого не было - ни судей, ни членов жюри, ни даже клерка и стенографиста. Питера Хейза, разумеется, там тоже не было. На скамейках сидело человек восемь-девять, не больше. Я справился у офицера возле двери и тот сказал, что жюри еще не появлялось, и он не знает, когда появится. Я отыскал телефонную будку и сделал два звонка: Фрицу - предупредил, что то ли буду к обеду, то ли не буду, и доку Волмеру трубку сняла Хелен Грант.

- Послушай, малышка, ты меня любишь?

- Нет. И никогда не полюблю.

- Чудненько. Я опасаюсь просить одолжения у девушек, которые меня любят, а я бы хотел, чтобы ты сделала мне одолжение. Пятьдесят минут тому назад в вашу дверь позвонил мужчина в пальто-реглане бронзового цвета и дверь ему открыла именно ты. Что он хотел?