Как бы выпуская собственные пары, Фиона громко сказала:

- Я не могу поверить, что ты оказался таким дураком.

- Оставим эту тему, - попросил ее Гарри; он, видимо, уже неоднократно слышал об этом.

- Но ты же сам чертовски хорошо знаешь, что Льюис был пьян.

- Это ничто не оправдывает.

- Но это многое объясняет. Ты отлично знаешь, что он был пьян.

- Все говорят, что он был пьян, - голос дышал убежденностью. - Но я этого не знаю. Не так ли? Я не видел, чтобы он много пил.

Боб Уотсон, сидящий рядом со мной, выдохнул:

- Лжец.

Но Гарри его не услышал.

- Нолана посадят в тюрьму, - с горечью пожаловалась Фиона. - Ты это понимаешь? Ему грозит тюрьма. И все это из-за тебя.

- Ты не можешь этого знать, - возразил Гарри. - Суд пока еще не признал его виновным.

- Но признает, разве нет? И это будет твоя вина. Черт побери, тебя же приводили к присяге. А ведь все, что от тебя требовалось, это сказать, что Льюис был пьян. Теперь же присяжные думают, что он не был пьян и вполне может все вспомнить. Они думают, что он лжет, когда говорит, что не может вспомнить. Боже всемилостивый, вся система защиты Нолана строилась на том, что Льюис не может вспомнить. Как же ты мог оказаться таким дураком?

Гарри молчал. Атмосфера сгустилась еще больше, хотя казалось, что это уже невозможно. Я чувствовал себя зрителем, который, просмотрев половину фильма, не может уловить сюжет.

Мэкки, храня свое мнение при себе, повернула с Грейт Уэст-роуд на шоссе М4 и еще долго ехала в западном направлении по темной и пустынной дороге среди" заснеженных холмов; в лучах фар поблескивали снежинки.

- Боб говорит, что Льюис был пьян, - продолжала настаивать Фиона, - а он уж должен знать, именно он занимался напитками.

- Тогда, может быть, присяжные поверят Бобу.

- Они верили ему до тех пор, пока ты своими показаниями все не испортил.