Как и в армии, следующий шаг являлся бы повышением. Первых секретарей и консулов было много, а вот советники, генеральные консулы и министры находились уже почти у самой вершины пирамиды. По всему миру можно было насчитать по меньшей мере шестьсот консулов и едва ли не больше первых секретарей, однако всего лишь около полутораста послов.

Фред посмотрел из окна на открывавшийся вид - пальмы, синее море с солнечными бликами на поверхности воды, небоскребы в деловом центре Майами - и сказал, что никогда не чувствовал себя более счастливым человеком.

- Рад за тебя, Фред, - произнес я и был в ту минуту совершенно искренен.

Он обернулся, грустно улыбаясь: его тело было неуклюжим и приземистым, но ум - подвижным и гибким, как акробат.

- Мы оба знаем, - сказал он, - что в конце концов ты преуспеешь больше, чем я.

Я хотел было возразить, но Фред жестом остановил меня.

- Здесь, - продолжал он, - впервые за всю мою жизнь я почувствовал себя у штурвала. Это необыкновенное чувство. Захватывающее. Я просто хотел поделиться с тобой. Я не многим могу это сказать. Другие не поймут. Но ты-то понимаешь, правда?

Я медленно кивнул:

- Мне никогда по настоящему не приходилось руководить. Такое случалось лишь изредка, и то Первый секретарь, консул - чиновники 7-го ранга категории «А» министерства по делам Содружества и международных отношений Великобритании. Ненадолго. Всегда нужно было перед кем-то отчитываться.

- А это гораздо легче, - и Фред усмехнулся совсем по-ребячьи. - Вспоминай обо мне иногда, расхаживая по Уайтхоллу.

Я вспоминал о нем, сидя в авиалайнере, когда Викки и Грэг спали по ту сторону прохода. Пожалуй, за последние несколько дней я узнал его лучше, чем за все время в Токио, и, конечно, теперь я относился к нему по-другому. Он понял, что такое быть самому себе начальником, и это отточило его характер, помогло избавиться от взвинченности и манерности, и, может, однажды настанет день, когда его лоб останется сухим.