- Хорошая лошадка, - говорил он. - Она сломала берцовую кость, и владелец решил ее усыпить. Я сказал ему, что мог бы спасти лошадь, если бы он заплатил за операцию, но он пожалел денег. К тому же лошадь не смогла бы принимать участие в гонках еще в течение года. Владелец пришел к выводу, что нет смысла лечить животное, а выгоднее просто усыпить. Я предложил ему немного больше денег, чем он заработал бы, продав мясо на корм для собак, и он согласился. Я сделал операцию, выходил лошадь, отдал ее тренеру, а на днях она выиграла скачки. Теперь Ронни Апджон, это бывший хозяин, заговаривает со мной только для того, чтобы сказать, что пришьет мне дело.

- Вот свинья, - возмущенно вставила Викки. Ронни Апджон. Я пытался вспомнить.

Это имя было мне знакомо. Никаких четких ассоциаций не возникало, кроме того, что в моей памяти оно было связано с другим: Трэверс.

Апджон и Трэверс.

Кто или что были эти Апджон и Трэверс?

- Через пару недель мы собираемся выставить свою лошадь здесь, в Челтенхеме, - похвалился Кен. - Я запишу ее на имя Белинды, и, если она выиграет, это будет хорошим свадебным подарком нам обоим.

- А что это за скачки? - спросил я, чтобы поддержать разговор.

- Бег с препятствиями на двухмильную дистанцию. Вы бываете на ипподроме?

- Хожу иногда, - ответил я. - Правда, я уже много лет не был в Челтенхеме.

- Родители Питера познакомились на бегах в Челтенхеме, - пояснила Викки, и после должных возгласов удивления со стороны Белинды и Кена, я предложил их вниманию полную версию цепочки событий, в которой не все было правдой, но которая была вполне приемлема для дружеской беседы за ужином со случайными знакомыми.

- Мама работала секретаршей, - сказал я, - а отец влетел к ней в офис с каким-то вопросом, и хлоп - любовь с первого взгляда.

- Ну, у нас все получилось далеко не с первого взгляда, - сказала Белинда, - а, наверное, с пятнадцатого или шестнадцатого.