Поскольку Кен нигде не появлялся, а дверь в новое здание была открыта, я решил поискать его там. Войдя внутрь, я оказался в просторной прихожей, меблированной под приемную, с шестью откидными стульями и минимумом других удобств. Все, включая кафельный пол и кофеварку, стоявшую в углу, было залито водой. Человек, тщетно пытавшийся заставить кофеварку выполнять ее прежние функции, в сердцах стукнул ее кулаком так, словно она явилась последней каплей, переполнившей чашу его терпения.

- Где Кен? - спросил я его.

Он указал на распахнутую дверь и снова набросился на бедную кофеварку. Я же направился, куда мне было указано. Как выяснилось, выход вел в коридор, оканчивающийся с обеих сторон дверьми. Одна из них была открыта, и из нее лился яркий свет. Там, в небольшом кабинете, я и нашел Кена. К моменту моего появления людей в нем собралось явно больше, чем соответствовало замыслу архитектора.

Кен стоял у расшторенного окна и дрожал, как от холода. За металлическим столом, нахмурившись, сидел седой мужчина. Около него стояла женщина с выпачканным сажей лицом и гладила его по плечу. Еще двое мужчин и одна женщина стояли, кто опершись на крышку стола, кто прислонившись к стене. В комнате пахло дымом, который они внесли сюда вместе с одеждой. К тому же было довольно зябко, чем сторонний наблюдатель вполне мог объяснить дрожь Кена.

Когда я появился в дверном проеме, головы всех присутствующих повернулись в мою сторону - всех, кроме самого Кена. Я окликнул его. Он обернулся и посмотрел на меня. Однако ему понадобилось секунды две, прежде чем он узнал меня.

- Входите, - сказал он и коротко объяснил остальным: - Он нам помогает.

Те кивнули, не задавая лишних вопросов. Все выглядели изможденными и молчали, словно зажатые в сандвиче из лихорадочной деятельности во время пожара и понимания того, что нужно как-то жить дальше.