Я обвел рукой пустой кабинет:

- Люди, которые здесь были?… Кен кивнул.

- Шесть ветеринаров, включая меня, а также Скотт, анестезиолог. Я знаю, о чем вы хотите спросить, и сразу скажу вам, нет, его я не виню. Он хорошо знает аппаратуру и опытный помощник ветеринара, как и Белинда.

- Что случилось этим утром? - спросил я.

- То же, что и в прошлый раз, - удрученно проговорил Кен. - Я стягивал винтами расколовшуюся берцовую кость. Обычная операция. Но пульс у лошади вдруг снизился, давление упало, и мы так и не сумели его восстановить.

- Мы?

- Обычно мы оперируем втроем: Белинда, Скотт и я. Но сегодня моим ассистентом был Оливер Квинси. И это по настоянию владельца, потому что до него дошли нехорошие слухи. Однако лошадь все-таки погибла. И я не могу… я не… в этом вся моя жизнь.

После небольшой паузы я заметил:

- Надо полагать, вы проверили оборудование и медикаменты, которые были использованы.

- Естественно, причем не раз. Этим утром мы дважды все проверили, прежде чем приступить к работе. Даже трижды: я, Скотт и Оливер. И каждый делал это отдельно.

- А кто проверял последним?

- Я.

Он ответил не задумываясь, но потом понял всю важность заданного мной вопроса и, уже медленнее, повторил:

- Последним проверял я. Понимаю, что, может быть, мне не следовало этого делать, но я должен был убедиться.

«Реплика и поведение человека, у которого совесть чиста», - подумал я и сказал:

- Вам не кажется, что в сложившихся обстоятельствах было бы благоразумнее предоставить оперировать эту лошадь кому-нибудь из ваших коллег?

- Что? - Он непонимающе посмотрел на меня, но. вспомнив, что я не разбираюсь в тонкостях его профессии, пояснил: - Мы коллеги лишь в широком смысле этого слова, ведь у каждого своя специальность.