Он долго переваривал мою информацию.

- Ага, - сказал он, - я им передам.

Я положил трубку, а Брюс Фаруэй спросил:

- Какая свадьба дочери?

Я пояснил ему, с помощью каких аргументов убедили Дейва взять пассажира, нарушив тем самым все правила.

Нахмурившись, Фаруэй спросил:

- Значит, вы не верите в свадьбу дочери?

- Не слишком.

- Полагаю, не слишком важно, почему он оказался в… как вы сказали… Саут Миммз?

- Для него, разумеется, - согласился я, - но все это отнимет много времени у моих водителей, следствие и все такое.

- Он же не нарочно умер! - запротестовал доктор.

- Однако это ужасно некстати.

Посмотрев на меня с явным неодобрением, Фаруэй вернулся к созерцанию фургона. Время тянулось медленно и тоскливо. Я выпил виски с водой («Мне не надо», - сказал Фаруэй), с голодной тоской вспомнил о моем остывшем ужине и ответил на несколько телефонных звонков.

Новости распространялись с быстротой молнии. Первый голос, потребовавший отчета, принадлежал владельцу двухлеток, которых я перевозил в Ньюмаркет, а второй - тренеру, вынужденному наблюдать, как они покидают его конюшню.

Джерико Рич, владелец, не терял времени на банальности, а сразу перешел к делу.

- Что это там насчет мертвеца в твоем фургоне? - спросил он. Голос его, как и характер, был громким, агрессивным и нетерпеливым. По документам он звался Джерри Колин Рич. Джерико устраивало его больше уже хотя бы потому, что было звучнее.

Пока я рассказывал ему, что случилось, он стоял перед моими глазами такой, каким я его привык видеть на скачках, - коренастый седой задира, имеющий привычку потрясать в воздухе вытянутым пальцем.

- Слушай сюда, приятель, - орал он в данный момент в трубку, - когда ты на меня работаешь, ты никого по дороге не подбираешь, понял? Ты всегда мне так обещал, и так это и должно было быть. Везешь моих лошадей - не везешь больше никого. Так мы всегда с тобой договаривались, и мне не надо никаких нововведений.