По контрасту с Джерико Ричем голос Майкла Уотермида по телефону звучал мягко, нерешительно и очень интеллигентно. Начал он с вопроса, благополучно ли прибыли девять двухлеток, которых забрали из его конюшни утром, в Ньюмаркет.

Я был уверен, что он уже все знает, но еще раз повторил, что все в порядке.

Недовольство тем, что их у него забрали, было вполне понятным, но Майкл умел владеть собой. Этот высокий светловолосый человек лет пятидесяти, несмотря на свою внешнюю нерешительность, умело и эффективно руководил деятельностью шестидесяти конюшен, расположенных тремя квадратными группами и в большинстве случаев заполненных до отказа. Лошади его любили, а это всегда говорит в пользу человека. Если он оказывался поблизости, они всегда пытались уткнуться носом ему в шею, выглядывали из своих стойл, заслышав его шаги во дворе. Мне никогда не приходилось ездить на его лошадях, так как он тренировал лошадей только для гладких скачек, но, с тех пор как я занялся транспортировкой и узнал его получше, мы стали хорошими друзьями, по крайней мере в деловом отношении.

Сам третий сын барона, он когда-то тренировал лошадей какого-то «надцатого» королевского потомка, что и привело к нему склонного к снобизму Рича. После первого прилива благодарности с обеих сторон - осталось уже немного владельцев такого большого количества первоклассных лошадей, как Рич, - отношения между ними стали стремительно портиться, и они часто взывали ко мне на этом своем пути от эйфории к разочарованию.

- Он просто невозможен, - восклицал Майкл но поводу какого-либо необычного транспортного требования Рича. - С ним невозможно договориться.

- Моя лошадь проиграла скачки еще по пути в Шотландию, - жаловался Рич. - Зачем посылать их так далеко? И дорого, и устают они сильно. - В этих случаях он совершенно не принимал во внимание успешные путешествия Майкла с теми же животными во Францию.