Вздохнув, я повесил трубку и выкинул труд трех месяцев в мусорный ящик. А если точнее и буквальнее, то швырнул обратно в ящик моего письменного стола.

Второе письмо было от адвоката, представляющего семейство Стрэттонов. Меня приглашали на чрезвычайное собрание держателей акций Стрэттон-Парка, которое должно было состояться на следующей неделе.

Я позвонил адвокату.

- Меня ждут? - поинтересовался я.

- Ничего не могу сказать, мистер Моррис. Но, поскольку вы акционер, они должны были уведомить вас о собрании.

- Ну, и что вы думаете по этому поводу?

- Решение принимает только сам акционер, значит, это на ваше усмотрение, мистер Моррис.

Голос звучал очень осторожно и ни к чему не обязывающе, мол, ничем помочь не могу.

Я спросил, имеют ли мои акции право голоса.

- Да, имеют. Каждая акция имеет один голос.

В пятницу я объехал все школы, так как заканчивалась четверть, и забрал мальчиков на пасхальные каникулы: Кристофера, Тоби, Эдуарда, Элана и Нила.

Все они хотели знать одно и то же: что я запланировал для них на каникулы?

- Завтра, - спокойно объявил я, - мы идем смотреть на гонки.

- Автомобильные? - с надеждой спросил Кристофер.

- Конские.

Всеобщее разочарование.

- А на следующей неделе… на поиск развалин.

Гробовое молчание продолжалось всю дорогу до дома.

- Если я не найду еще одной замечательной развалины, нам придется продать этот дом, - подвел я черту, останавливаясь у дверей своего замечательного амбара. - Выбирайте.

Эти слова протрезвили их.

- Почему ты не можешь найти себе настоящей работы? - Я воспринял эту реплику как неохотное одобрение предложенной программы. Я всегда объяснял им, откуда берутся деньги на еду и одежду, велосипеды и тому подобное, и поскольку они не могли пожаловаться на существенные стеснения, то бесконечно верили в развалины и без всякой подсказки с моей стороны всегда немедленно сообщали о любой находке.