Он был прав.

Потрясающе легко снять плохую картину о скачках, и есть лишь одна возможность сделать ее на должном уровне, так, как видел это я, - чтобы скачки стали только фоном для человеческой драмы. Мне дали эту работу по трем известным мне причинам, третьей из которых было то, что ранее я снял две картины о животных на воле, второй - то, что я обучался своей профессии в Голливуде, а первой - то, что я провел свое детство и юность в ньюмаркетских конюшнях и мог считаться знатоком дела и местности.

Мы уже десять дней занимались съемками - можно сказать, отсняли одну шестую картины, или, другими словами, приблизительно двадцать минут чистого метража. Нам было предписано завершить дело за шестьдесят рабочих дней; это составляло менее десяти недель, и каждый день был дорог. Я как режиссер решал, какие сцены в какой день снимать, хотя составил и раздал заранее график, которого мы в основном должны были придерживаться.

- Как вы видели, - авторитетно заявил я, - эти изменения означают, что завтра мы будем проводить съемки во дворе перед подъездом главного здания Жокейского клуба. Местная полиция поможет с регулировкой дорожного движения, но только с одиннадцати до двенадцати, поэтому мы должны уложиться со своими машинами, прибытиями и отбытиями в это время. Жокейский клуб согласен, чтобы мы использовали их главную дверь для съемок того, как входят и выходят персонажи фильма. Вы трое, - обратился я к актерам, - можете добавить немного яда в свои встречи в разных ситуациях. Джордж, будь коварным, Яго - злым. Вы втайне пытаетесь подстроить падение Сиббера.

Сценарист простонал:

- Но это же неверная интерпретация! Мне не нравится то, что вы заставляете меня делать. Эти двое - очень хорошие друзья.

- Только до момента, благоприятствующего предательству, - возразил я.

Говард Тайлер, сценарист, уже жаловался из-за более мелких изменений продюсеру, бухгалтеру и начальству кинокомпании, но так и не добился, чтобы меня уволили.